Савоскина

Мы с детьми сели на поезд до Рыбинска. Впереди были выходные на даче, после которых стоило вернуться в город. Странное ощущение замены — помню как самого меня сажали именно на этот ярославский или, изредка, на «комфортный» ивановский. Билеты брали поздно — поэтому желанные верхние полки, но в разных купе.

Мои соседи — пожилая пара, которых, вместе с их рыжей кошкой, провожает на дачу рыжая девушка. Четвертый пассажир — пожилая женщина, невысокая и с седой косой, появляется незадолго до отправления.

Все разговорчивы и радушны. Легко принимается тема про домашних питомцев, про нынешний чемпионат мира по футболу. Также говорят о направлениях своей поездки. Последняя соседка, в разговоре упомянувшая косвенно свое имя — Галина Арсеньевна, едет отдыхать, выходить из привычного ритма, в Ярославль, затем в Кострому, и где-то там еще по дороге на Щелыково в имение Островского. Она говорит, что обещала своим студентам привезти оттуда атмосферу, а еще они недавно проходили «Снегурочку», так что это будет очень кстати. Чувствуется разница между собеседниками — они тоже бывали в этом музее, но, скорее как ловцы впечатлений, Галина Арсеньевна же берет и сразу отдает другим. Ее предупреждают, что дорога туда не ахти, на что она смеется, что по сравнению с дорогой в эвакуацию через Парголово и Юкки — все это не страшно. Я только сейчас понимаю сколько ей лет, хотя живой интерес, ясность речи и мысли это скрывают.

Дети быстро обосновались и Родион обучился прыгать через проход. В поезде этого направления нередко случаются какие-то поломки: в прошлый раз не было света, а в этот — чая, а еще дети потом сказали мне, что ночью к ним приходил мастер и чинил потолок, с которого капало. Едем будто и не в Россию, а, скорее, куда-то на Русь. Одно слово — ярославское направление.

Однако время позднее. Мужчина улегся на верхнюю полку, необычно, ногами к окну. Я забрался к себе. А внизу еще тихонько разговаривали женщины.
Пара сошла ночью на полупути до Ярославля, в районе Удомли. Поехали в какое-то свое дальнее садоводство. А я поднялся около 8-ми, почему-то посчитав, что уже скоро и пора будить детей, поить их чаем, собираться. Просчитался по времени. Впереди было еще 2,5 часа езды. Мы собрались в купе, сели рядком напротив спавшей моей соседки и стали ждать. Минут через 15 дети просверлили ей спину молчаливым взглядом. Она обернулась и улыбнулась со сна.

«Доброе утро». Ульяна сразу же спросила насчет пропавшей за ночь из купе кошки. А Галина Арсеньевна отметила какие культурные дети едут в купе. В простом разговоре с ними она сказала, что немногие из современных ребят добираются до ее курса, получив в школе умение понимать.

Выяснилось, что она преподавательница музыкальной литературы и муж ее был преподавателем, но уже 11 лет как умер. Мы завели с ней разговор о педагогике. Я рассказал ей немного про каратэ и про методику воспитания. Она поделилась своими наблюдениями, выделив основное — понимание. Его почти нет. Многие говорят, что нет понимания, но зато есть знания, но это неверно, потому что одно без другого не бывает. То, что сейчас есть в головах — это набор слов, малосвязанных между собой. И в этом — в словах — тоже беда, потому что «… овладев молодежным языком ко взрослому возрасту, когда вы собираетесь овладевать языком взрослых людей? К пенсии?».

Она полулежит на диване в течении всего разговора. Одной рукой опирается на столик и иногда подается вперед, как бы проталкивая мысль. Ей интересно слушать и рассказывать.

«Я пошла в школу в первый послевоенный призыв, в сентябре 45-го. Я прекрасно помню сталинскую оценку «3»-«4»-«5». «3» — это знание самой основы, без особой широты раскрытия понятия. «4» — широта. «5» можно было поставить даже если человек отвечал с незначительными нечеткостями (тогда добавлялось «с минусом»), но человек должен был уловить глубину и широту понятия, проявить творчество.» Как же сложно было преподавателям ухватить эту сторону и развить в детях, поощряя пятерками именно нужное. «Учите тексты, прямо кусками» — говорит она Уле с Родионом. — «От богатства языка — богатство мысли. Вы не сможете хорошо думать, если не будете иметь для этого достаточно слов». — И уже мне — «Деепричастные и причастные обороты дают тексту объем. Иной раз человек вроде пишет четко, но без этого объема и получается скудно и бедно. Не из-за эстетики, а из-за узости мысли».

«С 7-го класса к нам обращались на «Вы».»

«Не люблю добреньких преподавателей. Это очень дешевый способ завоевать авторитет. Заискивание перед учениками. Быть добрым и строгим — большой труд. Макаренко так мог.»

«Спасите наши души — спасите наши уши! — я сама сочинила эту простенькую рифму. Она очень хорошо передает то состояние, в котором сейчас находится музыкальная, да и не только, культура.» «Человек есть то, что он ест» — вспоминаю я другую цитату.

Через 10 минут Рыбинск. Я сижу с ощущением, которое полностью противоположно тому, что бывает, когда хочется слинять от надоедливого собеседника и ищется лишь уважительный повод. Неумолимо подходит момент, когда нужно будет закидывать рюкзак и спешить на выход в привокзальный городской зной. А этот чудесный человек поедет дальше, к Островскому, а затем вернется обогащенным к студентам колледжа им. Римского-Корсакова. Напоследок я узнаю ее фамилию: Савоскина, жена Можжевелова («может слышали?»).

Автор Константин Верцинский 268 Articles
НКК "Восток"

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий